Отмывание Денег: Процесс, Методы, Способы и Схемы — Почти Пособие Для Чайников

Американский историк Стерлинг Сигрейв, авторству которого принадлежит ряд книг о политическом закулисье стран Дальнего Востока XX-вв, утверждал, что «отмывание денег» существовало еще в древнем Китае более 2000 лет назад. 

По словам Сигрейва богатые китайские торговцы «очищали» свою прибыль ради обхода региональных торговых запретов. Древние коммерсанты выводили свои доходы за пределы Китая из-за того, что государство не одобряло коммерческую торговлю. Затем контрабандные средства реинвестировались в разные предприятия — эта методология используется и по сей день.

Лично у меня нет большого доверия к книгам Сигрейва, которые не особо претендуют на историческую точность. Но едва ли можно отрицать, что нечто подобное имело место — древние цивилизации не имели современных (или отдаленно напоминающих их) систем финансового контроля, но уголовное право того времени уже знало наказания за распоряжение преступно нажитыми доходами. 

Конечно, тогда могла признаваться преступлением даже розничная покупка или мена, совершенная с использованием краденного. Но было бы наивно отрицать, что те или иные злоумышленники не вкладывали преступные деньги в легальные ремесленнические или хозяйственные предприятия — скорее, это делалось для «заметания следов». С древности криминалу нежелательно, чтобы кто-то вышел на совершенное преступление по следу капитала.

Но все же то, что мы сейчас зовем «отмыванием денег» — это то, что в 20-ом веке назовут «отмыванием денег». Данное преступление появится вместе с некоторыми финансовыми институтами, фискальными подходами и мероприятиями контроля над обращением капитала. В древности преступники занимались укрывательством нелегальных доходов, а не маскировкой их под легальные с последующим запуском в экономику.

Да и каких-либо свидетельств или документов, которые дали бы нам возможность изучить историческое становление всей «отмывочной» отрасли, нет, если только, конечно, не считать «отмыванием» обычное «укрывательство» — но это в корне не верно. «Отмывание денег» — это памятник XX века, имеющий свое основание в эре организованной преступности США эпохи Сухого закона и Великой депрессии.

Поскольку алкоголь был незаконен, возник черный рынок выпивки. Так появилась организованная преступность, зарабатывавшая удовлетворением спроса на спиртное.

Сегодня считается, что Аль Капоне — известный босс Чикагской мафии — является отцом сложившегося подхода в отмывании денег. Даже сам термин «отмывание денег» якобы произошел от деятельности Капоне: он организовал по всему городу прачечные самообслуживания с целью сокрытия происхождения средств, полученных от продажи алкоголя. Незаконная прибыль (наличка, естественно) просто смешивалась с доходами прачечных и, таким образом, вводилась в легальную финансовую среду.

До 1980-х годов отмывание денег даже не считалось преступлением, а лишь каким-то придатком уклонения от уплаты налогов — исторически более серьезного деяния, за которое Аль Капоне и посадили.

Успешное судебное преследование Аль Капоне по налоговым преступлениям сместило акцент уголовно-экономической политики на отслеживание и конфискацию денег, но существовавшие на тот момент нормы противодействия уклонению от уплаты налогов оказались бесполезны — преступники стали платить налоги для создания видимости легальности. В 1930-х годах бандиты уже во всю использовали легальный бизнес для смешивания «белых» и «черных» доходов.

Через несколько десятилетий отмывание денег станет важнейшей составляющей наркобизнеса, и полицейской власти придется заняться криминало-финансами. До 1986-го наркодилеры сохраняли активы в США и пользовались ими после выхода из тюрьмы. Торговля наркотиками тогда считалась приоритетной проблемой, а отмывание денег представлялось неким побочным эффектом. Ситуация изменится только при «войне с наркотиками».

И интересно также, что нарратив о прачечных, из-за которых появился термин «отмывание денег», теперь часто считается мифом. Понятие «Отмывание денег» войдет в моду только во время Уотергейтского скандала в 70-х. Хотя вдохновение деятельностью Капоне при возникновении этого понятия отрицать трудно. Но прежде чем мы перейдем к страстям вокруг президента США, необходимо справедливо отметить другую фигуру, заслуги которой нередко приписывают Аль Капоне.

Если мы будет честны перед историей экономической преступности, то родоначальником современных схем отмывания денег все же нужно признать Меера Лански (при рождении — Меер Суховлянский) с прозвищем «Банкир Мафии».

Не желая разделять судьбу Аль Капоне, Лански искал более надежные методы финансовой конспирации — и в итоге именно он открыл использование швейцарской банковской системы для сокрытия доходов. Лански разработал первую настоящую технику отмывания денег, при которой незаконно полученные деньги помещались в швейцарский банк, а затем давались взаймы на счета в другие иностранные банки — и так легализовалась преступная прибыль, происхождение которой тогда невозможно было отследить. В итоге Лански фактически купил швейцарский банк за «грязные» деньги и начал выводить миллионы долларов из страны через сложную систему подставных организаций, холдинговых компаний и офшорных банковских счетов в «свой» швейцарский банк.

Он настолько преуспел в отмывании денег, что, несмотря на все усилия, власти не смогли привлечь его  к ответственности. Говорили, что Лански «нигде не оставил отпечатков пальцев». Даже ФБР нехотя испытывало к нему уважение, а сотрудники правоохранительных органов в интервью заявляли, что если бы Меер занимался законным бизнесом, то мог бы достичь серьезных высот.

Но даже Лански не был отцом понятия «отмывание денег» — газета The Guardian ввела этот термин в широкое употребление в СМИ во время освещения Уотергейтского скандала.

В 1968-ом году Ричард Никсон стал президентом США. В преддверии выборов 1972-го была создана организация под названием «Комитет по переизбранию президента». Многие методы деятельности данного формирования были незаконными: самый известный эпизод — попытка установить подслушивающие устройства в штаб-квартире Демократической партии США. Не такой освещаемой темой было использование «грязных» пожертвований на предвыборную кампанию действовавшего президента (которого переизбрали на второй срок): черный нал отправлялся в Мексику, а оттуда возвращался в США через подставную компанию в Майами.

Несмотря на победу на выборах 1972-го года с большим перевесом, Никсону пришлось уйти в отставку в 1974-ом из-за угрозы импичмента. The Guardian постоянно упоминала об «отмывании денег» в контексте скандала, и, вероятно, ей по праву приписывают введение этого термина в обиход.

Скандал с отмыванием денег способствовал отставке президента Соединенных Штатов. Это было уникальным событием не только для американской политической истории, но и для уголовного права. Отмывание денег наконец-то решили признать преступлением — спустя 50 лет после своего фактического рождения.

В 1980-х годах война с наркотиками вынудила США разработать политику противостояния отмыванию денег, чтобы отслеживать и конфисковывать нарко-доходы, а также задерживать управленцев наркоимперий. Для правоохранительных органов AML-регулирование было невероятно удобно, поскольку оно позволяло обходить презумпцию невиновности: нормы о противодействии легализации преступных доходов не требовали доказывания чьей-либо вины, а наоборот — это субъект, у которого конфисковывали или замораживали активы, должен был доказать легальность их происхождения.

Конечно, некоторые правоохранительные органы злоупотребляли этим механизмом, пополняя свой бюджет и забирая деньги без убедительных доказательств преступной деятельности или каких-нибудь вступивших в силу судебных актов. Антиотмывочное регулирование упростило преследование наркоигроков и конфискацию их имущества, но в тоже время оно открыло возможности для злоупотреблений со стороны полицейской власти.

В 1986-ом году в США был принят Money Laundering Control Act — отмывание денег признали федеральным преступлением. Ввелся запрет на структурирование транзакций для уклонения от подачи отчета о валютных операциях. Вводилась гражданская и уголовная конфискация имущества за нарушения Bank Secrecy Act (BSA) — Закон о банковской тайне (BSA) — направленного на предотвращение использования преступниками финансовых учреждений для незаконной легализации. Также законодатель обязал банки установить и поддерживать процедуры обеспечения и мониторинга соблюдения требований BSA к отчетности и ведению учета.

Стоит отметить влияние на сферу AML антинаркотического закона Anti-Drug Abuse Act от 1988-го года, по которому расширили определение финансового учреждения, включив в него автодилеров и риэлторов. Вдобавок к этому ввели проверку личности покупателей финансовых инструментов на сумму более 3 000 долларов.

В 1989-ом с подачи стран «Большой семерки» (G7) создается знаменитая Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег, она же — ФАТФ. Среди прочего данная межправительственная организация известна разработкой своих рекомендаций, направленных на противодействие отмыванию денег и финансированию терроризма на национальном уровне. Первые 40 рекомендаций были оглашены в 1990-ом году — в них читалась тенденциозность по защите финансовых систем от наркокапитала. В дальнейшем рекомендации ФАТФ несколько раз пересматривались и дополнялись новыми положениями, отвечающими на актуальные вызовы сфере противодействия отмыванию денег (ПОД).

После войны против наркотиков только террористическая атака 11 сентября 2001 г. так повлияла на сферу противодействия отмыванию денег, как это в свое время сделала торговля наркотиками. У привычного нам ПОД/ФТ появилось то самое ФТ — «Финансирование Терроризма», которому в США также была объявлена война. 

После 11 сентября в США был принят знаменитый Patriotic Act, который дал правительству США широкие полномочия для борьбы с терроризмом — в перечень прав входили многие механизмы по осуществлению контроля над гражданами и организациями. Раздел III этого закона предписывал финансовым учреждениям расширить свои программы противодействия отмыванию денег и увеличить объем отчетов о комплексной проверке счетов в иностранных банках.

По сути, Раздел III изменил некоторые части Закона о контроле за отмыванием денег 1986-го года для того, чтобы ужесточить банковский контроль в сфере международного отмывания денег за счет улучшения взаимодействия между правоохранительными органами и финансовыми учреждениями различных юрисдикций. По мере того, как США вводили более строгий режим ПОД/ФТ, то же самое делал и остальной мир.

Страны «Большой семерки» использовали ФАТФ для давления на государства по всему миру с целью усиления контроля над финансовыми операциями и введения системы международной коммуникации в отношении финансово-информационного обмена. С 2002-го года практически во всех странах совершенствуется и ужесточается государственное регулирование в сфере ПОД/ФТ — тут также добавится и противодействие финансированию разработки оружия массового поражения (ФРОМУ). Обязанность противодействия отмыванию денег обернулась тяжелым бременем для банков, но финансовым организациям по сей день ничего не остается, кроме как следовать данной политике.

И в России кредитный сектор также неуклонно следует наставлениям в сфере ПОД/ФТ — регулятор может лишить банк лицензии, если обнаружит с его стороны нарушения действующего антиотмывочного законодательства.

Ежегодно Банк России публикует обзоры по ОТ/ФТ в тех или иных отраслях экономики. И постоянным топ-3 среди отраслей оказываются строительный сектор (39% в 2025-ом году), сфера торговли (23% в 2025-ом году) и услуг (23% в 2025-ом году). 

Если со сферой услуг все довольно просто — предмет сделок нематериален, отчего можно выдумать какие угодно услуги, выставить любую цену и таким образом проводить платежи через фиктивные сделки («консультационные услуги» — это такое клише, что аж тошно), а торговля как обычно живет на завышении расходов, накрутке цены и торговле наличкой, то строительная область исконно занимает первое место среди особо подверженных отмыванию денег сфер российской экономики, отличаясь богатством креатива.

Завышение стоимости материалов в сметах при реальной покупке дешевого сырья (завышение расходов); перевод фиктивным подрядчикам/субподрядчикам — фирмам-однодневкам — за якобы выполненные сложные технические или проектные работы; оформление несуществующих рабочих для массового обналичивания денег под видом выплаты зарплат; продажа объектов (квартир или коммерческих площадей) за наличные деньги; прямая покупка строительных материалов или недвижимости на нелегальные доходы для их последующей чистой перепродажи; приобретение нуждающихся в ремонте помещений с вливанием в этот ремонт преступных доходов — таким образом повышается стоимость актива при кажущейся законности; получение ипотечных кредитов с использованием ложной информации или подставных покупателей с последующим погашением кредита «грязными» деньгами — это только самая-самая верхушка айсберга в отмывании денег в строительстве (прекрасный материал Ангелины Алябьевой на эту тему).

Сама сфера привлекательна свой капиталоемкостью — в стройку можно одновременно влить миллионы без привлечения лишнего внимания, в отличие от той же розничной торговли. И при этом каждый строительный объект по своему уникален: сложно провести точную экспертизу и доказать, например, сколько именно бетона или арматуры ушло в фундамент. Большие объемы наличных денег и длиннющие цепочки контрагентов (мы можем построить схему «риэлтор → застройщик → генеральный подрядчик → несколько субподрядчиков → субподрядчики субподрядчиков…») предоставляют благодатную почву для развертывания самых разных схем. Поэтому в настоящее время стройка все еще остается «проотмывочным» полем, хотя и отметим, что большинство отмывающихся там средств — вырученные с уклонения от уплаты налогов: приобретения фиктивных счетов-фактур у фирм-однодневок для искусственного завышения налоговых вычетов без реальной поставки материалов или выполнения работ и иные махинации с НДС; искусственное раздувание расходов для уменьшения налоговой базы по налогу на прибыль организаций; использование оплачиваемого наличкой неоформленного труда во избежание уплаты НДФЛ и страховых взносов в целях нелегальной налоговой оптимизации, а также многие другие схемы — то же дробление совсем не чуждо сфере строительства («одно здание — одно ООО» по сей день является часто встречаемым подходом у девелоперских холдинговых структур).

Но остановившись на российских реалиях, мы невольно забежали вперед и начали раскрывать используемые схемы отмывания денег. Начнем же с самого начала — с самой базы инструментария. С того, о чем беспокоится как любой легализатор, так и любой комплаенс-менеджер.

KYC (аббревиатура с английского «Know Your Client» — «Знай своего клиента») или CDD («Customer Due Diligence» — «Комплексное исследование потребителя-контрагента») является основополагающим механизмом ПОД/ФТ/ФРОМУ. Как это прямо указано в дефинициях — данное мероприятие проистекает из необходимости субъектам обязательного контроля проверять и идентифицировать лиц, осуществляющих финансовые операции.

На самом деле в настоящее время система AML-идентификации вышла далеко за пределы традиционного KYC, и обычная проверка клиента банка уже не удовлетворяет потребностям борьбы с отмыванием денег. Современная AML-идентификация включает в себя мероприятия по установлению необходимых сведений о клиентах финансовых организаций, их представителях, выгодоприобретателях и бенефициарных владельцах с последующим подтверждением достоверности этих сведений.

Идентификация — даже в своей упрощенной форме — всегда является первой ступенью AML-мероприятий. Поэтому легализатор изначально заботится об истории лица, осуществляющего финансовую операцию: страна происхождения, фигурирование в иных сомнительных финансовых схемах, возможность подтверждения «белой» деятельности. Нередко прибегают и к созданию вымышленной личности: например, человеку дают поддельный паспорт для беспроблемного осуществления банковских переводов. Хотя признаем, что такая практика уже умерла практически везде, за исключением некоторых не особо строгих к KYC-мероприятиям юрисдикций.

Рассмотрим традиционную этапность процесса отмывания денег, которая признается общепринятой в криминалистике и теории уголовного права. Она была признана ФАТФ в начале 1990-х с подачи американского юриста Уильяма Розенблатта.

Глобально существует две исходные точки легализации: первая — преступник нуждается в помощи другого лица для отмывания нелегальных доходов; вторая — ему никто не нужен, и злоумышленник занимается отмывом самостоятельно. Актуальные данные показывают, что большинство преступников отмывают деньги своими силами просто из-за нехватки средств на привлечение специалиста. Мошенник или наркоторговец обычно не вызывает подозрений при использовании относительно небольших сумм наличных в адекватных жизненному экономическому укладу сделках — поэтому «мелочь» не отмывают (в классическом понимании этого термина). Немного большую сумму, возможно, потребуется отмывать, но ее все равно можно легко смешать с законными доходами подставной компании, бизнес которой заточен под внушительный прием наличных денег — азартные игры, бары, стриптиз клубы, ритэйл, автомойки, общепит, розничный подряд (строительный или бытовой). Также можно отметить использование банковского кредита с целью смешивания легальных «банковских» и «черных» денег в небольших объемах — но об отдельных схемах мы поговорим позже.

В общем и целом отмывание денег часто происходит посредством направления нелегальных доходов в легальные бизнесы, оплаты больших счетов со стороны подставных организаций и манипуляций со сделками и транзакциями: их можно объединить или, наоборот, раздробить и осуществить перемещение средств по выбранным каналам. 

Одна из наиболее распространенных схем отмывания денег — использование иностранного инвестора, который введет в экономику резидентуры бенефициара «черный» доход под видом «белого». Фигура «иностранного инвестора» используется для сокрытия происхождения денег. Получившая деньги организация может вложить их в иной бизнес или начать совершать сделки, которые повысят показатель расходов и в итоге доведут компанию до ликвидации.

Отмыванию денег также способствует нежесткий банковский контроль над финансовыми операциями: тот или иной банк, не принимающий меры в отношении различных транзакций, которые можно было бы считать подозрительными и (или) не придерживающийся строгой отчетности по крупным взносам наличных денег, может стать площадкой для осуществления отмывательских мероприятий.

Легализация преступных доходов всегда проходит по следующему единому сценарию:
Происходит размещение — введение наличных денег в финансовую систему каким-либо способом, например, осуществлением платежа/серии платежей наличными деньгами в кассу бизнеса, путем депонирования сумм на банковские счета или небольшими переводами на иные счета. Данный этап не относится к процедуре отмывания доходов, не выраженных в наличных деньгах, поскольку иной актив будет считаться уже введенным в финансовую инфраструктуру.

Далее идет расслоение — проведение сложных финансовых операций с целью сокрытия незаконного источника денежных средств, развертывание маскировки «грязных» доходов под «чистые» путем организации проведения многочисленных транзакций. Нередко можно встретить наименование данного этапа как «наслоение» — но это лишь ошибка перевода (Google переводчик как раз выдает такой результат), дающая абсолютно противоположное значение. Цель данного этапа — убрать «слой» криминального происхождения дохода, а не «наслоить» что-то поверх сомнительных элементов. Потому «расслоение» — отчуждение истории преступного источника возникновения денег.

Процесс завершается интеграцией: средства попадают в «белую» экономику под видом легальных активов. Они направляются в законный бизнес или в личные инвестиции. Отмытые доходы можно использовать для создания еще одной организации, через которую в будущем будут отмываться «грязные» деньги. На данном этапе доходы в идеале считаются отмытыми в достаточной степени, чтобы преступник мог свободно использовать их, не прибегая к какой-либо финансовой конспирации. Средства обычно либо законно инвестируются/вкладываются, либо обмениваются на дорогие активы, такие как недвижимость, ценные бумаги, ювелирные украшения или транспортные средства.

Рассмотрим каждую ступень отдельно.

Традиционные формы преступности, такие как хищения физических вещей (в том числе и «безнала»), торговля наркотиками, оружием или людьми всегда требуют распоряжения определенными массивами наличных денежных средств — поэтому при легализации доходов от подобного вида деятельности необходимо произвести размещение. Преступники могут частично обойти эту стадию, напрямую передавая наличку или, например, драгоценные камни или металлы соучастникам, но если общая выручка довольно объемна, то стадию размещения избежать не выйдет.

Целью размещения является пополнение счета в финансовой организации или осуществление передвижения средств с помощью операторов по переводу денежных средств. При этом, естественно, правонарушители маскируют незаконное происхождение размещаемых активов.

Нелегальные доходы часто разбиваются на несколько частей («структурирование» или «смурфинг» в доктрине), чтобы обойти пороговые значения обязательного контроля. При отсутствии должной системы мониторинга преступник может несколько раз внести небольшие суммы в различные отделения банка, если эти операции не показывают явную связь между собой — но актуальность этого способа потихоньку завершается (исключение составляет схема, когда преступник вносит деньги придерживаясь длительных периодов между транзакциями).

Чуть более надежная и распространения схема — внесение нескольких сумм в отделения нескольких банков разными лицами. Практически в любом случае приходится искать соучастников преступления/дропов, а то и вовсе задействовать каких-либо близких доверенных лиц.

Популярным до сих пор остается решение нанять денежного мула, который откроет счет, перевезет наличные или положит их куда скажут — а то и вовсе учредит организацию или зарегистрируется в качестве ИП. Обычно мулами/дропами становятся социально маргинализированные люди, испытывающие экономические трудности и готовые принять участие за небольшое вознаграждение. Многие из них — бездомные, наркоманы, алкоголики или студенты, находящиеся в тяжелом материальном положении, которые либо не понимают своей роли в незаконной деятельности, либо охотно закрывают на нее глаза, либо наивно рассчитывают быстро разбогатеть.

А если у преступников есть связи в финансовой организации или в юридическом лице, являющемся оператором по переводу денежных средств, то вполне возможно использовать документы/данные третьего лица для совершения финансовых операций без видимого образования состава соучастия с данным индивидом.

На стадии расслоения используется сложная схема денежных переводов для сокрытия происхождения внесенных активов. Современные высокие стандарты отчетности усилили прозрачность банковской деятельности, поэтому легализаторы начали использовать более изощренные методы. Но финансовые инновации, глобализация рынков и менее подробная отчетность о конечных владельцах в определенных юрисдикциях — все эти факторы на данный момент эксплуатируются сферой отмывания денег.

Чем больше незаконных доходов получают правонарушители, тем больше вероятность того, что они наймут профессионального специалиста по отмыванию денег. Опять же, в зависимости от сложности, это может быть один человек, обладающий профессиональным опытом в области бухгалтерского учета, регистрации корпораций, а также финансового и юридического консалтинга. Для более сложных случаев привлекается профессиональная группа легализаторов — профильных специалистов. Такие объединения, предлагающие более продвинутые услуги, могут сотрудничать на международном уровне и образовывать международную профессиональную сеть по легализации преступных доходов. Трудно сказать, как часто преступники используют подобные сети, но высокоорганизованные преступные группы, уклоняющиеся от уплаты налогов, и высокопоставленные коррумпированные политики обычно сотрудничают с профессионалами, чтобы скрыть незаконный источник своих доходов (такой вывод ФАТФ сделала в 2018-ом).

Роль денежных мулов нередко имеет решающее значение на этапе расслоения. Денежные мулы часто подают заявки на онлайн-объявления о работе, откликаясь на вакансии «отмывочных коллективов» на должности менеджеров по транзакциям или некую похожую административную должность. Их задача — либо активно совершать операции со своими банковскими счетами, либо просто передавать свои учетные данные организатору/дроповоду/"пастуху" (такой термин присутствует в американской доктрине ПОД/ФТ/ФРОМУ). В 2023-м году власти обнаружили в Великобритании 37 261 случаев использования денежных мулов. Показатель эксплуатации личных текущих счетов физических лиц составлял 90% случаев. 70% дропов — мужчины. Средний возраст — 29 лет. Возрастное большинство — категория 21−25 лет. 

Денежные мулы обычно быстро переправляют незаконные доходы за границу, в том числе и оффшорным компаниям со скрытой информацией о собственниках. В некоторых юрисдикциях банковская тайна обеспечивает прибежище для легализаторов — открытие банковского счета легче из-за слабого KYC.

Другой аспект связан с использованием подставных компаний, которые не ведут реальной экономической деятельности, а имеют лишь банковский счет и юридический адрес. Некоторые оффшорные юрисдикции способствуют сокрытию бенефициарных владельцев таких корпораций, отчего властям трудно выявлять конечного бенефициара, осуществляющего фактический  контроль в отношении юридического лица. Траст особенно подходит для цели усиления конфиденциальности, поскольку учредитель (т. е. лицо, предоставляющее активы в траст) может создать значительную юридическую дистанцию ​​от бенефициара (т. е. лица, которое имеет право на получение выгод от этих активов).

Существуют специализированные предприятия — трастовые и корпоративные поставщики услуг, помогающие преступникам в создании таких сложных сетей. Они могут предложить своим клиентам созданные ранее оффшорные компании, которые сидели без реальной деловой активности просто для нарабатывания срока существования — это, по идее, должно повысить доверие к такой фирме у государственных органов. Через использование сети подставных компаний или через внедрение в реально действующие организации легализаторы «рисуют» фиктивные контракты для создания документации, которая создает видимость экономического смысла в заключении сделок и проведении транзакций.

Одну из старейших схем отмывания денег — «возврат кредита» — по некоторым данным приписывают уже знакомому нам Мейеру Лански. Он знал, что в Швейцарии с 1934 года раскрытие владельцев счетов и операций по ним считалось преступлением… если только владелец не дал на это согласия, или швейцарский суд не одобрил запрос о раскрытии личности владельца счета. Лански начал переводить свои средства на швейцарские счета — многие журналисты связывали деятельность Меера с Banque de Crédit International в Женеве и иными банками на Багамах. Как только «грязные» деньги, вырученные зачастую от незаконных азартных игр, зачислялись на эти счета, Меер получал видимый «законный займ», который обеспечивался «грязными» деньгами в иных банках-соучастниках.

Отмывание денег в сфере торговли с использованием фиктивных инвойсов является такой же традиционной схемой отмыва. Грубо говоря, у преступников имеются две подконтрольные компании, которые могут находится в разных юрисдикциях, если на то есть необходимость. Для перемещения капитала данные организации торгуют разными товарами: их могут поставлять как физически, так и исключительно на бумаге («фантомная доставка» в американской доктрине). Чтобы переместить средства от фирмы, А к фирме Б, последняя выставляет счет по завышенной цене или доставляет меньше, чем указано в товарной накладной. Чтобы перевести деньги в обратном направлении, фирма Б может занизить счет или осуществить перегрузку. Продавец также может выставить несколько счетов-фактур на один и тот же товар: один за отгрузку, а другой для целей бухгалтерского учета.

На последнем этапе — интеграции — преступники пытаются использовать полученные после расслоения средства в рамках осуществления маскировочных финансовых операций. Деньги от схемы могут покрыть инвестирование в уставные капиталы обществ, а также приобретение недвижимости или предметов роскоши.

Организованная преступность может проникнуть в легальную экономику и создавать новые корпорации, использовать подставных лиц, захватывать существующие компании путем рейдерства или присоединяться к действующему бизнесу с целью прогона денег через его обороты с последующим переводом средств подконтрольным субъектам. В разных юрисдикциях преступников привлекают разные секторы экономики, однако обычно легализаторы ориентированы на сферы с повышенным оборотом наличных денег: общественное питание, туризм, развлечения, шоу-бизнес, перевозки и строительство. Трудоемкие отрасли промышленности с большим объемом незарегистрированной рабочей силы также симпатичны легализаторам, но в то же время злоумышленники могут официально трудоустроить себя и своих родственников на фиктивных должностях, чтобы уменьшить риск подозрения в отмыве.

В Италии секторы с высокими государственными расходами также притягивают к себе легализаторов из-за сговора между организованной преступностью и государственными чиновниками. Тем не менее, это не означает, что другие сектора полностью свободны от присутствия преступности. Например, известен случай, когда итальянская мафия отобрала у бизнесмена бизнес с ветряными мельницами как раз для целей осуществления отмывания денег через предприятие. 

В рамках торговых схем товары, купленные по цене ниже рыночной, могут продаваться на легальном рынке со сверхприбылью. В 2016-ом году в результате общеевропейского сотрудничества государств была раскрыта иракская организованная преступная группировка, легализовавшая доходы от торговли героином (можно прочесть в материале ФАТФ 2018-го года, на который мы ссылались ранее). Преступники поставляли подержанные автомобили, машины и оборудование из Германии в Ирак, где продавали их на легальном рынке. Позже они переводили доходы обратно в Германию, используя операторов по переводу денег и неформальную систему перевода ценностей под названием «Хавала», которая широко распространена на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Хавала на протяжении веков облегчала торговлю на дальние расстояния. Чтобы перевести деньги лицу в другой стране, плательщик обращается к брокеру — «хаваладару». Брокер затем отправляет хаваладару в стране назначения платежа сообщение, которое содержит сумму, имя получателя платежа и код (набор слов или цифр, например серию и номер какой-либо купюры). Для получения денег достаточно прийти к местному брокеру той же сети и назвать код платежа. Все финансовые транзакции осуществляются методом взаимозачета. Так купировались риски, связанные с перевозкой наличных денег и иных ценностей — реальное движение наличных денег между хаваладарами шло только на сумму разницы между суммами взаимных требований. Ключевым элементом всей системы являлось доверие, а лица, не сдержавшие своего слова, подвергались наказанию. Существовали и похожие системы — «Хунди» на Индийском субконтиненте (по некоторым данным хавала пришла именно оттуда) или «Фэй цзянь» («летающие деньги») в Китае.

Хавала полезна сектору отмывания денег тем, что она используется для перемещения «грязного капитала» из места совершения преступления в юрисдикции, где сделка может иметь легальный вид и (или) откуда деньги могут быть перемещены в желаемую юрисдикцию законными путями — то есть система хавалы используется для перевода средств туда, где сомнительные средства могут попасть в официальную и легальную финансовую систему и тем самым получить завесу легитимности. Хороший пример приводится в докладе ООН про хавалу: «…прибыль, полученная от незаконного оборота героина, может быть перемещена из места продажи в пределах границ Афганистана в другую страну, а затем инвестирована, например, в сектор недвижимости». 

И вот ООН в другом докладе спешит поделиться самыми распространенными схемами отмывания денег. Правда, почему-то стадии отмывания представлены как разные типы, что странно. Видимо, с ФАТФ не посоветовались прежде чем составить таблицу. Но в русском переводе зато не применили это неверное «Наслоение», а обошлись лишь «Лейерингом».

ООН приводит самое «популярное»: раздача налички большой группе людей с наставлением осуществления переводов; переводы через разные иностранные юрисдикции; фиктивная торговля с оплатой по завышенным счетам; притворные кредиты; управление казино и переработка «нала» через фиктивные ставки; покупка за наличку фишек в казино, игра и конвертация фишек обратно в деньги; управление бизнесом со значительной долей оборота наличных денег, в который под видом многочисленности потребителей вливается «черный нал»; продажа по взвинченным ценам дешево купленных товаров (подходит в том числе и для объектов искусства); системная операция с закрытием одних счетов и открытием других, конвертированием валют, перевод денег в другие активы и так далее — т. е. систематическое изменение формы капитала с целью «запутывания следов». От себя добавим еще несколько тривиальных схем:

Схема займа — деньги переводятся от лица, А лицу Б под видом предоставления займа. Оттуда и знаменитое: «Напиши про возврат долга в назначении платежа, так прокатит, зуб даю!!!» Честно говоря, схема устарела уже настолько, что банки чуть ли не все расчеты по займам проверяют на подозрительность, а в большинстве юрисдикций (в том числе и в Российской Федерации) истцам в гражданских делах о взыскании задолженностей по договорам займа необходимо доказывать, что они реально легально и видимо располагали капиталами, достаточными для того, чтобы дать обозначенный займ;

Схема узаконивания денег через суд — придумывается фиктивное правоотношение, по нему возникает фиктивная денежная задолженность, и она взыскивается в суде — тем самым появляется обоснование происхождение денег через судебное решение и исполнительный документ (при этом можно принести судебное решение даже из иностранной юрисдикции и добиваться получения исполнительного листа на территории интересующей юрисдикции);

Схема банковского захвата — легализаторы владеют финансовым учреждением или иным образом управляют им (например, входят в качестве независимых директоров в совет директоров или подкупают генерального директора/мажоритария). Деньги можно перемещать через банк и законно переводить в другие банки без фактической проверки (подходит для владельцев банков оффшорных зон с хорошей репутацией);

Схема конвертной зарплаты — выплаты неоформленным сотрудникам без трудовых договоров. Кстати, судьба полученных сотрудниками таких финансов может быть самой разной вплоть до походов в банкоматы и перевода денег иным подставным фирмам;

Схема налоговой амнистии — просто банальное использование объявленной налоговой амнистии в своих целях: ситуация подводится под обстоятельство, в отношении которой объявлена амнистия, с последующим использованием юридических механизмов для легализации активов;

Схема с билетами — покупка авиа (и ЖД тоже — актуально для современного российского наркобизнеса, судя по судебной практике) билетов за наличные деньги с последующим оформлением возврата;

Схема с ссудой — выдача ссуды или нескольких ссуд, но, честно говоря, уже давно не актуальная история в применении с коммерческими организациями — здесь можно провести аналогию со схемой «займа». НКО, получающее ссуду? Может быть. Зависит от ссудодателя и финансовой истории ссуды — при этом безвозмездные односторонние сделки всегда вызывают много подозрений (в отношениях между субъектами коммерции — заинтересованные субъекты гражданского права с легкостью признают такие сделки недействительными через суд);

Схема с туристическим агентством — хороший оборот наличности + возможность отправки лиц в подходящие юрисдикции с необходимым объемом денег «на руках»;

Схема с алмазами/бриллиантами — их можно перенести в любую точку мира буквально на себе. У камней нет фиксированной спотовой цены, и это позволяет манипулировать их стоимостью для видимой легальности сделки. Камни часто можно обменивать на наличные деньги или использовать в бартерных сделках (например, алмазы на наркотики), не оставляя никаких цифровых следов;

Схема с ценными бумагами — не котирующиеся и не обращающиеся на организованном рынке ценные бумаги или иные финансовые инструменты продают по завышенным или существенно отклоняющимся от рыночных ценам. Продают, очевидно, аффилированному фигуранту отмывочной сети. Банк России отмечает также использование данной схемы для вывода средств за рубеж в случаях продажи активов нерезидентам (так же, как правило, на внебиржевом рынке);

Схема «отмывания золота» — незаконно добытое золото переплавляется в иную форму для сокрытия истинного происхождения золота и удаления примесей/микроэлементов. Переработанное золото продается за наличные деньги;

Схема шоу-бизнеса — имитация успеха (с ботами/накрутками в том числе) медиапродукта с последующим официальным декларированием якобы полученных от него крупных доходов;

Схема с интеллектуальной собственностью — субъект А, имеющий определенный объект интеллектуальных прав (патент, товарный знак, ноу-хау, произведение или объект смежных прав), предоставляет права на них на условиях лицензии субъекту Б, за что тот производит регулярные выплаты субъекту, А (мы, кстати, уже разбирали эту схему на примере отмыва через товарные знаки). Отлично, если этих «субъектов Б» будет несколько, и разбросаны они будут по разным регионам и (или) юрисдикциям — таким образом получится даже заключать договоры коммерческой концессии и строить схему легализации капитала на базе франшизы. Естественно, можно также полностью передавать права на объекты интеллектуальной собственности по завышенным ценам, но об этом мы отдельно поговорим в следующей схеме;

Схема торговли искусством — рынок искусства симпатичен сфере отмывания денег из-за отсутствия прозрачности ценообразования и нестрогого регулирования. В отличие от банков, многие арт-дилеры и аукционные дома (особенно в США) по закону не обязаны проверять личность клиента или сообщать о подозрительных транзакциях. Это дает возможность взять любое произведение искусства, придумать ему цену, перевезти в нужную юрисдикцию (даже путем объявления цены в $ 100 при рыночной стоимости в 6,8 млн. долларов ради манипулирования таможенным декларированием) и продать на каком-нибудь анонимном аукционе либо же дать в «аренду» какой-нибудь легальной организации;

Схема кредита — субъект берет в кредит какое-либо имущество, которое покрывает «белыми» или «смешанными» деньгами. Распространенная схема отмывания коррупционных доходов у государственных служащих: чиновник покупает недвижимость/автомобиль в кредит на условиях, по которым он должен отдавать ежемесячно почти что всю свою зарплату — таким образом кажется, что лицо будет иметь дорогую недвижимость или машину, но при этом жить чуть ли не на прожиточный минимум (понятное дело, что жить будет тратя «грязные» деньги на бытовые цели — от покупок продуктов до путешествий).

Блог Compliance Alert перечисляет сферы деятельности, оборот наличности в которых лучше всего позволяет проводить легализацию «грязных» доходов:

• Банки 
• Охранные предприятия
• Некредитные финансовые организации
• Бухгалтерские организации
• Адвокатские организации
• Геодезисты и агенты по недвижимости
• Операторы международных денежных переводов
• Агенты по созданию компаний и управляющие компании
• Казино и букмекерские конторы
• Торговцы предметами искусства, драгоценными металлами и антиквариатом
• Автодилеры
• Рестораны
• Гостиницы
• Бары
• Ночные клубы
• Химчистки
• Прокат видеозаписей (наверно, было когда-то актуально — явно не сегодня)
• Операторы торговых автоматов
• Ярмарочные площади и аттракционы
• Автостоянки
• Розничная торговля
• Торговля дорогостоящими товарами и предметами роскоши

Итак, проложив некое общее понимание процесса легализации преступных доходов, обратимся к более структурированным и многоуровневым примерам.

Схема транзакционного отмывания («факторинг», «агрегация транзакций», «несанкционированная агрегация») предполагает использование двух веб-сайтов. На первом сайте продаются незаконные товары, за счет чего лицо получает «черные» доходы. На втором (это может быть и аккаунт на маркетплейсе) совершаются «белые» расчеты по «белым» мнимым или притворным сделкам. На самом деле — это просто схема с фиктивным бизнесом, но с добавлением интернета.

Реальную продажу преступных товаров обрабатывает второй онлайн-торговец с, казалось бы, законным бизнесом. Фактически, второй онлайн-бизнес выступает в первую очередь как средство получения доступа к торговому счету и услугам по обработке безнала. Бизнес существует только в киберпространстве. И при этом он нормально проходит процедуру идентификации (KYC).

Как только «легальный бизнес» получает средства с банковской карты покупателя, продавец с первого сайта — он же конечный бенефициар и контролер обоих сайтов (или сайта и аккаунта продавца в маркетплейсе) — может получить свой платеж. Финансовая операция платежа «второму продавцу» выглядит законной, поскольку она представляет собой банальную оплату товара или услуги. На самом же деле реальная сделка предполагает продажу нелегального объекта.

Продукт, проданный с легальной площадки с целью запуска оборота чистого безнала может быть пустышкой («фантомные отправки») или подделкой. Бывают случаи, когда преступники не являются прямыми владельцами/контролерами второго продавца — они могут вступить в сговор с непосредственным легальным бизнесменом, который по соглашению будет получать вознаграждение за свое посредничество в схеме.

В 2017 году расследование Reuters выявило сеть фиктивных интернет-магазинов, предлагавших товары для дома, которые на самом деле были прикрытием для платежей в онлайн-казино.  Целых семь сайтов действовали за пределами Европы и продавали безобидные всякое разное: ткани, футляры для DVD, карты, подарочную упаковку, механическую ленту и прочее. На деле все это являлось частью международной системы по сокрытию финансового оборота глобальной индустрии онлайн-гемблинга, которая признается незаконной во многих юрисдикциях. В том же году ФБР раскрыло глобальную финансовую сеть, функция которой состояла в направлении денег террористам через совершение фиктивных сделок на eBay.  Так же известно, что террористические атаки в Париже в 2015 году финансировались через онлайн-продажу контрафактных товаров и наркотиков — все с помощью схемы отмывания транзакций.

Как выявляют такую схему? Есть несколько внешних признаков: 

• продавец полностью направляет всю свою выручку в один и тот же адрес/или по нескольким адресам — при этом банковский мониторинг видит одних и тех же конечных бенефициаров;
• продавец выводит в наличку абсолютно все свои доходы;
• деятельность продавца не предполагает проверку личностей своих покупателей — она вообще не осуществляется, достаточных идентификационных мер не проводится даже третьим лицом (маркетплейсом, например);
• явная непривлекательность товаров/услуг для покупателей;
• явная бесструктурность ассортимента товара;
• несовпадение заявленного предложения реальному положению дел;
• дата создания сайта (аккаунта продавца) и взаимосвязь контента сайта (аккаунта продавца) с продолжительностью осуществления деятельности (крупный бизнес с новым сайтом/аккаунтом выглядит очень подозрительно);
• сравнение цены предлагаемого товара с рыночной ценой выявляет явное завышение.

EverComplient выявили топ-10 сфер оффлайн-продаж, которыми чаще всего пользуются легализаторы при отмывании транзакций:

• книжные магазины;
• продуктовые магазины;
• хозяйственные магазины;
• рынки;
• магазины бытовой техники;
• магазины одежды;
• магазины аксессуаров;
• магазины фиксированной цены;
• магазины косметики;
• магазины подарков, открыток, сувениров и прочих безделушек

Маневр включает в себя использование онлайн-площадок для фрилансеров. Одно из условий — наличие на платформе эскроу-функционала, с помощью которого оператор платформы удерживает вознаграждение исполнителя до завершения оказания услуг. То есть деньги должны пройти через депонирование их третьим лицом — оператором площадки, легальность счетов которого используется для «обеления».

Пользователь публикует запрос на работу/услугу и прописывает бюджет равный сумме легализующихся денег. Затем этот же пользователь регистрирует на этом же сайте аккаунт фрилансера через другой IP-адрес и откликается с нового аккаунта подрядчика на свое же предложение о работе. Для большего придания законности операций нередко используют уже имеющийся ранее зарегистрированный аккаунт.

Затем «заказчик» выбирает в качестве «исполнителя» подконтрольный ему аккаунт для выполнения работы. После всех этих процессов (и фиктивного выполнения работы — это зависит от политики площадки) «заказчик» извещает платформу о выполнении всех необходимых условий, после чего онлайн-маркетплейс (эскроу-агент) переводит деньги подконтрольному «исполнителю».

После получения преступной выручки международным ОПГ необходимо перевезти доходы обратно в свои страны. Многие авторы рассматривают это мероприятие как предварительный этап, предшествующий самому отмыванию денег.

Вот широко известный пример: латиноамериканские наркокартели обычно получают доход в европейских или североамериканских государствах и используют специализированную сеть для контрабанды своих незаконных доходов обратно в свои страны. Отсутствие между государствами экономических связей по перекрыванию нелегальных капиталопотоков подталкивает наркодилеров к теневым финансовым брокерам, организующим контрабанду банкнот. Брокеры имеют своих людей в целевых странах — координаторов. Они подыскивают курьеров и иных соучастников по необходимости.

Преступный доход обычно представлен банкнотами небольшого номинала. Чтобы сделать контрабандную сумму физически максимально компактной, «мелочь» меняют на банкноты самого высокого номинала. Задача координатора — найти поставщиков банкнот крупных номиналов. Примечательно, что в США, например, нередко расплачиваются купюрой в 100 долларов, а вот в еврозоне купюру в 500 евро часто называют «банкнотой Бен Ладена», так как она чаще всего используется именно в сомнительных транзакциях. Согласно отчету Европейского центрального банка в 2017 году в среднем 81% респондентов не имели при себе банкноты в 200 или 500 евро в течение года. 

Известно, что курьеры  в среднем перевозят 300 000 евро, а средний вес контрабанды в банкнотах по 500 евро — до трех килограмм. Курьеры наличных зачастую относятся к той же этнической группе, что и легализаторы. Среди «плюшек» — процент за услуги и бесплатное авиапутешествие. Также стоит отметить участие лиц, которые модифицируют чемоданы, доставляют курьеров в аэропорт, обеспечивают регистрацию на рейс, а также собирают контрабандные деньги, после того, как курьер проходит пограничный контроль. 

Помимо чемоданов, оснащенных потайным отделением, курьеры могут спрятать деньги в одежде или на (в) себе. Известны случаи, когда транспортные средства имели потайные отсеки, заполненные наличными. Нередко таможенники обнаруживают крупные пачки денег в самом грузе. Электронная коммерция (сфера e-commerce) также дает преступникам возможность отправлять деньги в небольших почтовых посылках при меньших рисках подозрения. Также стоит упомянуть манипуляции с декларированием проводящихся средств: правила декларирования могут пытаться обойти какими-либо правовыми путями;  могут занизить провозимую сумму; а то и вовсе умышленно проигнорировать декларирование.

Если в игре есть своя валюта или некие виртуальные товары, которые потом можно вывести/продать за фиатные деньги/иным образом перевести в привычный безнал, то этот фактор предоставляет возможность использовать экономический функционал игры для отмывания денег. Схема не сложная: «грязные» деньги конвертируются в игровой актив → операции с активами (микротранзакции) внутри игры в течение какого-то промежутка времени → конвертация в денежные средства. Возможно в таких играх как Second Life, Entropia Universe или Roblox.

Если, например, игровая валюта не выводима в фиат, то схема может выглядеть следующим образом: вливание денег в персонажа игры (наделение аккаунта игровой валютой, разными атрибутами) → продажа аккаунта с «прокаченным» персонажем на вторичном рынке → вложение денег в банк.

Распространена схема с лутбокасми — внутриигровыми архивами со случайным набором оружия и скинов разной ценности, которые игрок может получить во время матчей с другими игроками. Чтобы открыть лутбоксы, игроки сначала должны купить ключ за реальные деньги. Лутбоксы и ключи можно обменивать на торговой площадке Steam — одной из крупнейших розничных платформ продажи игр. Лутбоксы считаются формой гемблинга, поскольку лицо использует деньги на шанс случайной выдачи внутриигровых предметов — в 2018-ом году Бельгия запретила лутбоксы как явление, нарушающее законодательство об азартных играх.

С июля 2019 года Linden Lab — разработчики Second Life — просят всех своих игроков зарегистрироваться и идентифицировать себя для соблюдения AML-политики. Идентификация включает в себя предоставление удостоверения личности с фотографией государственного образца, подтверждение адреса и ответы на вопросы для верификации. Компания также держит в штате комплаенс-аналитика в сфере ПОД/ФТ/ФРОМУ после скандала в августе 2019 года, разгоревшегося после заявлений бывшего сотрудника о пробелах Linden Lab в части AML.

Мы практически до конца рассмотрели эту схему в разделах про Фрилансера, Видеоигры и Отмывание Транзакций. Так что закроем уже раздел с микроотмываниями.

Во избежание обнаружения движения средств киберпреступники прибегают к использованию таких сервисов, как PayPal, CCNOW или маркетплейсов для фрилансеров. Микроотмывание позволяет отмывать большие суммы денег небольшими траншами через тысячи электронных транзакций. Суммы в микроотмывании слишком малы для  провоцирования AML-проверки. 

Один из самых популярных подходов: использование виртуальных кредитных карт в качестве альтернативы предоплаченным мобильным картам — они пополняются с банковского счета и используются в качестве основы для счета PayPal или CCNOW, через который который будет легализовываться кэш. 

Многие пользователи торговых площадок в США получают электронные письма с просьбой присоединиться к партнерству, предполагающему использование их учетных записей для продажи услуг. Обычно такой «партнер» указывает причину, по которой не может открыть собственный аккаунт, и предлагает процент от каждой транзакции, совершенной через учетную запись пользователя. После вступление в сотрудничество «партнер» начнет проводить фиктивные сделки, по закрытию которых пользователя просят перевести вырученные средства на разные банковские счета. Это формула классической схемы с «денежными мулами» — только тут фигурирует передача капитала в форме переводов электронными деньгами (с Paypal на BTC, например), и деньги перемещаются несколькими небольшими транзакциями, а не единовременным передвижением одной большой суммы.

Кстати, о «денежных мулах» — имеется куда более современная методика, которая не нуждается в физической перевозке денег, как, например, при контрабанде налички. Схема очень простая. Строится на зашкаливающей человеческой наивности и спам-рассылке.

На электронную почту приходит письмо, написанное в очень вежливом и уважительном официальном стиле. В нем адресант просит о помощи — переводе крупной суммы денег в страну адресата. Адресату полагается вознаграждение в виде процента от транзакции. Все, что нужно сделать — предоставить данные о своем банковском счете.

Некоторые из отправителей утверждают, что являются государственными служащими, агентами или высокопоставленными чиновниками своей страны. В общем, предлагается деловое партнерство. Согласившийся получатель письма дает номер банковского счета, после чего на него поступают деньги. В следующем письме адресант просит перекинуть деньги на другой счет. 

Схема существует и в виде «онлайн-дропа на удаленке»: «работа» заключается в систематическом приеме денег на счет «работника» с последующим переводом их на счеты «работодателя».

Оффшорные банки нередко используются в отмыве — они обеспечивают высокий уровень конфиденциальности владельца счета и минимальную прозрачность экономического смысла транзакций, а потому прекрасно вписываются в сложные трансграничные структуры, скрывающие личность бенефициарного владельца и первоначальный источник незаконных средств. Хотя оффшорный банкинг является законным и вполне может использоваться в самых легальных целях — таких как диверсификация активов и содействие внешнеэкономической деятельности организации — пробелы в регулировании данной сферы делают ее востребованным инструментом финансовой преступности.

Схема совсем не замысловата: любыми путями направить деньги на счет оффшорного банка (в том числе и требовать оплаты по сделке на счет такой кредитной организации), после чего перевести выручку в нужную юрисдикцию. Проблема в том, что государственные органы и (или) кредитные организации юрисдикции платежа могут заинтересоваться происхождением перемещаемых денег, поэтому легализаторы обычно готовят документацию по фиктивным сделкам для «обеления» капитала в глазах субъектов обязательного контроля. Также стоит упомянуть об обсуждаемом общем упадке сферы оффшор — международные акты вынудили многие зоны ограничить свои гарантии конфиденциальности, а национальные регулирования сделали работу оншорных компаний с оффшорными очень сложной. Хотя есть подозрение, что оффшоринг как практика эксплуатации налоговых гаваней просто расширяется и на другие важные для бизнеса аспекты (например, трудоустройство).

Основа финансовой политики многих стриминговых музыкальных сервисов состоит в том, что площадка выплачивает артистам вознаграждение по модели пропорционального распределения доходов, направляя около 70% от общей выручки от рекламы и подписок правообладателям. Выплаты производятся ежемесячно на основе доли прослушиваний (процент артиста от общего числа прослушиваний), а не по фиксированной ставке за каждое прослушивание. Именно поэтому платформы стараются бороться с разными методами завышения прослушиваний, так как это вносит перекос в распределении выручки между правообладателями.

В 2014 году инди-группа Vulfpack выпустила альбом Sleepify, состоящий из 10 треков полнейшей тишины. Длительность каждого трека стратегически подбиралась в пределах 31−32 секунд для соответствия требованию Spotify к минимальной продолжительности оплачиваемого прослушивания. Группа попросила фанатов проигрывать альбом на повторе во время сна: Vulfpack хотели получить роялти, которые бы они потратили на организацию своего тура. «Краудфандинговая кампания» оказалась очень успешной — она принесла группе почти 20 000 долларов. В конечном итоге Spotify удалил альбом за нарушение своей политики в отношении контента, но эта остроумная выходка вызвала широкие дискуссии о ставках авторских отчислений платформы, и даже породила подражателей: тот же самый Джастин Бибер просил слушателей стримить его сингл даже во сне для получения заветного первого места в чартах — но его, кстати, Spotify никак не тронул. Хотя по правилам распределения выручки от прослушиваний на сервисе именно Бибер нанес намного больший финансовый вред платформе и всем иных правообладателям, чем менее известный музыкальный коллектив.

Правда в том, что абсолютно вся популярная музыка (и любой продукт, связанные с ней) накручивается — стриминговое мошенничество (streaming fraud) является неотъемлемой частью современной индустрии развлечений. Манипулирование цифровыми платформами с целью искусственного завышения просмотров, воспроизведений или использований учетных записей с помощью ботнетов, хакерства, стриминговых телефонных ферм и подобного — в настоящее время это просто тривиальность. Такая практика обходится индустрии развлечений в миллиарды долларов ежегодно, но она же и бьет по добросовестным творцам. В то же время ситуация, в которой некто может накрутить песне показатели и получить с этого гонорар, более всего выгодна легализаторам.

Выглядит все очень просто: если у тебя есть «исполнитель» на, например, Spotify, который может перетянуть на себя определенную долю финансового пула платформы своими прослушиваниями, то эту долю можно просто увеличить: например, вложить криптовалюту в ботнет, который накрутит прослушивания, а оттуда уже извлечь легальные роялти. Имеется пример из Швеции, когда преступные группы накручивали прослушивания «своим» артистам и извлекали доход со стриминговой площадки.

Так на площадках появляются контентмейкеры с высоким заработком и низкой вовлеченностью аудитории (миллионы просмотров, но очень мало комментариев) и более того — без какого-либо видимого присутствия в интернете вообще. Создатель контента имеет кучу подписчиков на одной платформе, но вне нее в цифровом пространстве его просто нет. И тут можно пойти дальше:

Артисты с миллионами прослушиваний, с позициями в чартах и плейлистах, выдуманным именем и стоковой картинкой. Создаешь личность, выкладываешь произведение, накручиваешь прослушивания и снимаешь сливки. Примечательно, что еще в 2016-ом году Spotify обвиняли в намеренном создании «фейковых артистов» для ограничения выплат роялти правообладателям, а сейчас с приходом ИИ-контента на стриминги и невнятной реакцией самих платформ на этот феномен появляется возможность дешево и быстро «клепать искусство» в том числе и для обеления капиталов через роялти с применением типичных приемов стримингового мошенничества.

Схему с накруткой абсолютно точно можно проворачивать и с реальным артистом, не отдающим себе отчет в махинациях вокруг него. Он вполне может искренне считать себя популярным и востребованным, пока публика пытается разобраться откуда новый «селебрити» вообще взялся и в чем же его талант. Запутанный артист, может, даже станет своего рода фриком-мемом ввиду некого отчаянного поведения с призывами внимания к себе, а легализаторы будут лишь рады — «номинальный болван» самостоятельно создает вокруг себя ореол востребованности и даже какие-то «белые» деньги приносит в общий чан отмыва. Что приветствуется. «Хайп» равно «экономический смысл» в пояснениях банкам. 

Кстати говоря о «номинальных болванах» без ощущения реального положения дел вокруг…

На самом деле это просто пример схемы «Микроотмывание», но он настолько злободневный и распространенный, что мы не можем не привести его здесь. Также мы отдельно остановимся на нем для того, чтобы более информировано подойти к следующей схеме.

Поддержка подписчиков — одна из самых распространенных схем легализации. Крупные суммы разбиваются на тысячи мелких анонимных «пожертвований» инфлюенсеру, которые затем выводятся в качестве «чистого» дохода без особых подозрений у финансовой инфраструктуры.

Данные субъекты также могут использоваться на этапе «многоуровневого» продвижения. Незаконные средства переводятся через счет инфлюенсера, имитируя законные доходы от, например, рекламных контрактов, благодаря чему грязные деньги смешиваются с чистыми. Уже не говоря о том, что инфлюенсер — разве в этой деятельности есть вообще какие-нибудь расходы? Даже без монтажера/фотографа можно обойтись, хотя можно и «нарисовать» фиктивные расходы на них — подойдет для роли целого отмывочного хаба. Легализатор может обещать некий доход данной персоне от прогоняемых через нее капиталов и параллельно клепать фиктивные договоры на данное лицо, делая его транзитером в своих схемах и играясь на его популярности и востребованности. Нередко, естественно, приукрашенной.

Но обратим наше внимание на почти что «идеальный» отмывочный хаб:

Почему не жены или мужья? Нет, супругов, конечно используют: выдающаяся «половинка» предпринимателя/чиновника, которая внезапно стала успешным бизнесменом с предприятием, которое вполне допускает оборот налички (строительство, рестораны, аренда помещений или, прости господи, какой-то коучинг, в который «несут» баснословные суммы за глубокомысленные речи) — это такая «попса», что иногда просто диву даешься почему финансовая разведка сразу же не выявляет правоотношения между взаимозависимыми лицами и не реагирует на такое дилетантское хамство. 

Но во многих случаях присутствует банальный административный рычаг и политический момент — взять, например, самый вопиющий случай (в интернациональном смысле вообще) инсайдерской торговли мужа спикера палаты представителей США Нэнси Пелоси: Пол Пелоси зарабатывал огромные суммы на инсайде, и, имея представление об уровне осведомленности такого успешного инвестора, трудно не подумать возможностях «обеления» сомнительных денег через рынок ценных бумаг, да еще и с профитом — редкое обстоятельство в рассматриваемой нами сфере отмыва, которая абсолютно всегда требует несения хоть каких-то мало-мальских расходов.

Короче, схемы с супругами — да и детьми — мы рассматривать не будем из-за отсутствия в них креатива и слишком уж существенного присутствия таких критериев, как удача, политическое влияние и административные связи — словом, того, что стимулирует слишком уж топорный, прямолинейный и, признаем, совсем неизощренный подход к делу.

Но что такое любовница с точки зрения юриспруденции? Неаффилированное физическое лицо. Именно этим и пользуются. Но справедливости ради отметим, что аффилированность может устанавливаться ситуативно вне рамок формальных признаков. Суд, например, очень даже признает лицо аффилированным, если в его пользу фигурант систематически проводил платежи, вместе с ним пересекал границу страны или имел иные подтвержденные околоблизкие отношения.

В чем суть схемы: у состоятельного индивида есть такое неаффилированное лицо или даже несколько — в каком-то гротескном смысле чем больше, тем лучше, ведь так можно создать целую сеть неаффилированных между собою лиц. Единственный объединяющий их признак — гражданско-правовые отношения с организатором сети. Любовницу делают ИП (применяют УСН или патент) или участником-директором небольшой компании (ООО на УСН «расходы»). Далее через данный субъект проводят деньги по фиктивным контрактам: подрядам/субподрядам, лицензиям/сублицензиям, коммерческой концесии, агентированиям/субагентированиям, арендам, оказаниям услуг, поставкам или другим формам. Каждой любовнице подберут ОКВЭД, строго в рамках которого она будет вести деятельность. И так появляется возможность переводить «отмывочному хабу» безнал, который далее можно обналичить или растворить в расходах (пустить по дальнейшим контрагентам).

По факту мы видим, что любовница-ИП — это просто новый уровень фирмы-однодневки, которая совсем не однодневка и далеко не всегда фирма. Она решает кучу проблем: банки не видят аффилированности, налоги платятся минимально, любовница имеет цифровой след и создает вполне органичный вид распоряжения средств на счете ИП, от нее можно выдать все необходимые доверенности, ее можно посадить номинальным директором в нужную организацию и прочее. Забавно, но даже в плане личных отношений для многих «ловеласов» это удобно, так как «дорогую» любовницу возможно вывести в самоокупаемость и дарить ей подарки отмываемыми деньгами — человек по доверенности будет сам приобретать ей подарки на ее же имя. Нужно избавиться от «хаба» и прикрыть его? Создаем ему задолженность перед «масиком» (или копим ее в течение определенного срока) и взыскиваем через суд, а то и вовсе банкротим — так можно даже подарки вернуть и передарить их другому"хабу".

Любовница очень уж хороша собой и даже фитоняшка? Наращиваем ее узнаваемость в социальных сетях. Тратим «грязные» деньги на ботофермы, ориентированные на увеличение количества просмотров и подписчиков. Тут мы подходим к уже описанному отмыванию денег через инфлюенсеров: могут появиться рекламные контракты, причем, что рекламу покупать будут и подконтрольные компании «дамского угодника» — да, так мы только расширяем горизонт притока средств и источников доходов, размывая общую финансовую картину. Почему бы не начать торговать тренировочными программами и прочими медийными фитнес-продуктами? Техники выполнения упражнений, последовательность их в программе, количество подходов и повторений, тренировочный режим, периодная диверсификация упражнений — все это избитые темы, уже давно бесплатно разобранные в интернете. Но что мешает наснимать «видосиков», смонтировать их и давать к ним доступ в рамках лицензионных договоров по надуманным ценам? Кстати, такое прикрытие нередко используют торговцы «фармой» — по факту описанная выше схема с интеллектуальной собственностью при притворных сделках.

Заключать договоры можно и с реальными людьми, и с «мертвыми душами» — дропами, а многочисленность плательщиков является благоприятным фактором для легализатора. Там уже можно додумать и фитнес-ведение, тем самым расширив перечень услуг и источники дохода — плюсом будет получение систематических абонентских платежей, легко объясняемых банку. Почему бы еще не загореться деятельностью нутрициолога, психолога и далее по списку? Думаю, читатель вполне уловил ход моей мысли.

Минус данной схемы лишь в человеческом факторе. Ваш «отмывочный хаб» может внезапно подумать, что он — реальный бизнесмен. Поверив в себя, он начнет голосить о своем предпринимательском предназначении, вступать в какие-то мутные бизнес-клубы (в которых обычно тусуются такие же «хабы», вот хоть УЭБиПК вызывай туда), вступать в политические партии, запускать коуч-бизнес-лайфстайл-курсы, дышать маткой/простатой на всю Ивановскую — на ровном месте начнется настоящий цирк. Вообще, теме того, как «отмывочные хабы» и «номиналы» сдают себя и схему в порыве самолюбования в запрещенных социальных сетях, можно посвятить отдельное криминалистическое исследование.

Почему я не пишу про «любовников» с учетом того, что и через мужей легализуют «грязные» доходы? Просто я еще никогда не видел схему с «женщиной и ее гаремом», хотя вполне можно допускать прикладное ее существование прямо сейчас — уж даже и с одним любовником; даже при наличии мужа и действующей схемы отмыва через него. Так что здесь лишь описана система отмывания денег, которую мне не раз приходилось наблюдать.

Отмывание денег в сфере «крипты» следует классической модели «размещение, расслоение, интеграция», но со специфическими для блокчейна особенностями. На этапе размещения преступники конвертируют незаконные денежные средства (или другие активы) в криптовалюту через слаборегулируемые площадки: например, преступники могут покупать биткоины или стейблкоины за наличные у внебиржевых (OTC) брокеров, P2P-бирж или крипто-банкоматов с минимальным KYC. Онлайн-казино и сайты азартных игр также являются популярными «прикрытиями» — операторы могут вносить незаконные денежные средства, делать небольшие ставки, а затем выводить криптовалюту (или наоборот). По сути, размещение означает перемещение грязных средств в блокчейн-кошелек либо путем получения криптовалюты напрямую, либо с использованием наличных для покупки криптовалюты, либо получением множества «безналовых» платежей с последующей конвертацией в «крипту».

После появления активов в блокчейне легализатор прибегает к использованию определенных технических приемов для сокрытия следов происхождения. Для разрыва связи между исходным и конечным адресами используются различные инструменты и шаблоны транзакций, но по факту схема всегда выглядит следующим образом: нелегальные доходы конвертируются в криптовалюту, распределяются по множеству адресов, а затем постепенно консолидируются в конечном кошельке или на бирже. К распространенным методам можно отнести:

• Использование миксеров (блендеров) и технологии CoinJoin является самой основной практикой стадии расслоения. Такие сервисы, как Tornado Cash, Wasabi Wallet или Samourai Wallet объединяют и перемешивают монеты между пользователями для разрыва связи между криптооперациями. Например, «Ricochet» Samourai добавляет дополнительные фиктивные переходы между транзакциями, намеренно сбивая с толку программы отслеживания. Chainalysis отмечает, что когда миксеры попадают под внимание правоохранительных органов, опытные участники просто переключаются на другие сервисы (например, с Tornado Cash на Sinbad или YoMix).

• Популярно также использование конфиденциальных криптовалют, специально ориентированных на анонимность (Monero, Zcash, Dash и т. д.), так как они намеренно скрывают детали транзакций. Например, Monero создаёт новый скрытый адрес для каждого платежа и использует кольцевые подписи (смешивая каждую трату с несколькими ложными выходами), а также RingCT для сокрытия сумм. Zcash использует zk-SNARK для защиты данных транзакций, а функция PrivateSend в Dash работает аналогично функции CoinJoin в Bitcoin. Эти особенности крайне затрудняют ончейн-анализ, а потому Monero является самой главной валютой на даркнет-рынках.

• Кросс-чейн переход («chain hopping»): легализаторы часто перемещают средства между разными блокчейнами — они отправляют монеты через кросс-чейн мосты (Thorchain, RenBridge, мосты Avalanche и т. д.) или сервисы обмена, конвертируя, например, BTC в ETH, а затем в токены Avalanche или Tron (как это осуществила северокорейская хакерская группировка Lazarus в 2022 году). Децентрализованные биржи (DEX) и агрегаторы (1inch, Uniswap, Curve) еще больше способствуют обмену монет на неизвестные токены или доли пула ликвидности (часто без KYC) со смешиванием источников. При этом отметим, что «койнсвопы» на DEX или услуги сервисов мгновенного обмена позволяют преступникам обменивать криптовалюту в одноранговой сети без проверки личности, а некоторые мосты и свопы специально имеют «повышенную конфиденциальность» (например, Incognito) или используют решения второго уровня, тем самым предоставляя преступникам практически анонимные пути.

• Фрагментирование крипто-активов по множеству адресов («peel chains», как это называет ФАТФ), использование нескольких кошельков и разбиение крупных переводов на более мелкие — по факту та же схема «Микроотмывания». Смешение отмывочных транзакций с внешне безобидными или циклический проход по десяткам временных кошельков (включая некастодиальные бумажные/аппаратные кошельки) добавляет слоев отмыву. Преступники также могут использовать основанные на контрактах DeFi-сервисы: например, маршрутизация средств через ряд смарт-контрактов, быстрых крипто-кредитов или протоколов кредитования может размыть происхождение крипто-активов.

• Легализатры также используют торговые площадки P2P (LocalBitcoins, Paxful, «Кошелек» в Telegram и т. д.) и услуги неформальных внебиржевых дилеров для отмывания криптовалюты, торгуя напрямую с «чистыми» контрагентами. Например, в США было установлено, что нелицензированные биткоин-брокеры (рекламируемые на LocalBitcoins) способствовали отмыванию наркодоходов. В последнее время в отчетах освещаются новые P2P-экосистемы (например, сеть «Huione Guarantee» на базе Telegram), которые объединяют множество услуг по отмыванию денег на одной платформе: продавцы на таких площадках предлагают движение денег по рампе/вне рампы (включая обмен криптовалютой за плату), услуги игровых/азартных точек, внебиржевую «чистую» криптовалюту через ботов Telegram и даже «размораживание» активов в случае применения к клиенту мер финансового AML-реагирования. Например, некоторые продавцы Huione открыто рекламируют автоматический вывод биткоинов «без проверок и очистки» за фиксированную плату. В совокупности эти неформальные P2P-площадки перемещают сотни миллионов долларов в нелегальной криптовалюте: Chainanalysis сообщает, что нелегальные доходы, выведенные через «Huione Guarantee» в период с 2021 по 2025, превышают 4 миллиарда долларов, а общий объем входящих криптотранзакций составил более 98 миллиардов долларов. Другие расследования оценивали теневой оборот платформы в диапазоне до $ 70−110 млрд.

Отметим, кстати, что предложение услуг по «выводу крипты» и ее отмыванию имелось в российском сегменте даркнет-маркетплейсов: например, Hydra предоставляла своим пользователям встроенные услуги по конвертации и отмыванию криптовалют. После закрытия «трехглавой» рынки-преемники (Blacksprut, OMG, Mega и т. д.) активно привлекали клиентов «гидры», предлагая аналогичные инструменты для отмывания денег — на маркетплейсах вполне реально найти открытую рекламу мгновенного вывода криптовалюты «без проверок и очистки» за фиксированную комиссию обычно в размере около 4%.

• В цепочках отмывания «крипты» появляются и другие инструменты: криптовалюта нередко используется в азартных играх на онлайн-казино или букмекерских сайты, а преступники «впаривают» незаконные монеты во множестве небольших ставок, поэтому выплаты выглядят как выигрыши в азартных играх (это добавляет еще один уровень смешивания). Криптовалютные банкоматы и мобильные приложения для платежей P2P также упоминаются в качестве каналов. GAO отмечает, что торговцы все чаще используют виртуальные банкоматы для конвертации наличных от продажи наркотиков в криптовалюту, а преступники используют одноранговые финтех-приложения для быстрых переводов.

На этапе интеграции отмытая криптовалюта конвертируется обратно в фиат или иным образом вводится в экономику. Легализаторы переправляют смешанные токены на биржи для конвертации криптовалюты в «безнал», стейблкоины или наличные. Внебиржевые брокеры — нередко не имеющие лицензии или даже находящиеся под санкциями — также играют важную роль, так как они обрабатывают крупные сделки без KYC.

Но если честно, я бы не сказал, что на данном этапе средства возвращаются в финансовую систему «чистыми». Не удивительно, что большинство юрисдикций с минимально нормальным AML регулированием всегда относит операции с криптовалютами к подозрительным — т. е. сама по себе операция с крипто-бэкграундом уже сама возбудит настороженность у банка. Отдельно отметим, что легализаторы снимают фиатные наличные деньги и переводят их на банковские счета (часто через подставные компании), покупают недвижимость или предметы роскоши, а также смешивают их с законными доходами бизнеса — т. е. продолжают осуществлять именно традиционные способы интеграции, так как обрыв блокчейн-следа не является достаточным фактором для придания видимости законности таких доходов. Мы уже обсуждали судебную практику по данному вопросу, и в ней четко виднеется, что сам по себе перевод из «крипты» в фиат абсолютно нельзя назвать окончанием интеграции (см. «Когда операции с криптовалютой признаются отмыванием денег?») — я бы даже поспорил, что данная операция все еще относится к стадии расслоения. 

Правоохранительные органы борются со схемами крипто-обмыва с помощью блокчейн-аналитики и межгосударственного сотрудничества (как в случаях ChipMixer и Prince Group), но новые протоколы и зашифрованные площадки продолжают затруднять отслеживание транзакций. Проблема для правоохранительных органов остается в перетоках: когда один миксер отключается, другой занимает его место; когда биржа ужесточает KYC, преступники переходят к DEX или одноранговым сетям. Существует глобальный тренд на легализацию всей криптосферы в рамках организованных торгов или иных финансовых инфраструктурных решений, в которые отсуствие Due Diligence просто невозможно, но анонимность — во всяком случае, какая-то ее часть — все равно остается технически возможной. И хотя блокчейн-аналитика зачастую может раскрыть более простые схемы, комплексное многоуровневое отмывание денег (миксеры + конфиденциальные монеты + кросс-чейн переходы) все еще представляет собой определенную проблему для криминалистики. Другой вопрос в том, что после перевода «крипты» в фиат легализаторам приходится играть по более традиционным играм, в которых банки, налоговики и силовики чувствуют себя очень неплохо.

В данной публикации мы, считаю, рассмотрели все основы методологии легализации преступных доходов и рассмотрели всю базу развертывания схем по отмыву. Изложили весь инструментарий, с помощью которого можно распознавать и анализировать любую существующую и работающую (работавшую) систему легализации. Не потому что мы все такие из себя исчерпывающие и всезнающие, а мы просто обратились к имеющейся актуальной AML-теории.

Суть в том, что изначально я задумывал данную статью в куда большем объеме, но решил не перегружать читателя — да и себя тоже, что уж таить — и разбил такую большую тему на два очерка. Первый оказался посвящен истории, механизмам и практикам отмывания денег как в некий основополагающий в рамках этого блога текст. Обзор на сектор преступности.

Второй — это типичная для данного сайта публикация-обзор на статью Уголовного Кодекса Российской Федерации, только обозревать придется три статьи. И если данный — первый — очерк носит общетеоретический характер, то в будущей статье мы обратимся к отечественной судебной практике и внимательно рассмотрим калейдоскоп схем: от примитива до таланта команд холдинговых структур. Но перед уголовно-правовым анализом отмывания денег мы этим летом еще успеем остановиться на изучении статей УК РФ, делающих преступными дроперство и дроповодство.

Так что тема легализации доходов, полученных преступных путем, еще очень долго будет освещаться в этом блоге.