Переписка с ИИ Как Доказательство в Уголовном Деле

В законодательстве РФ отсутствует определение понятия «переписка», но некую помощь нам окажет п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Р Ф от 25.12.2018 N 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 138.1, 139, 144.1, 145, 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации)»: там под иными сообщениями в статье 138 УК РФ следует понимать сообщения граждан, передаваемые по сетям электрической связи, например СМС- и ММС-сообщения, факсимильные сообщения, передаваемые посредством сети «Интернет» мгновенные сообщения, электронные письма, видеозвонки, а также сообщения, пересылаемые иным способом. Ст. 138 УК РФ как бы разделяет такие категории, как «переписка» и «сообщения». Почему?

В соответствии со ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» информацией признаются любые сведениями, а они в свою очередь делятся на сообщения и данные. Мы уже проводили разграничение между этими двумя понятиями, которым законодательство отказывает в даче определения: «…различие между „сообщениями“ и „данными“ — презюмирование воспринимающего знаки субъекта в совокупности с целью, наличием или отсутствием потока, подачи или направленности знаков для презюмируемого субъекта. Сообщения имеют адресата, данные — нет. Сообщения имеют заданное адресантом значение, которое адресат должен воспринять в соответствии с намерением адресанта… Сообщения — имеющие отправителя и получателя знаки и сигналы (сведения), передающиеся по каналам связи вне зависимости от формы, порядки и процесса передачи, а также вне зависимости от структуры среды связи».

Из вышесказанного выходит, что переписка — это совокупность сообщений между двумя субъектами права. Субъекты права, соответственно, предпосылаются компетентными в восприятии и понимании информации. Отсюда любой субъект права вне зависимости от его онтологического материального выражения имеет права на эксплуатацию доступа к информации, включая правомочия на отправку и получение сообщений.

В отсутствие у ИИ правового статуса субъекта права мы вообще не можем ставить какой-нибудь валидный вопрос о наличии переписки между субъектом и искусственным интеллектом, в том числе и большой языковой моделью. На данный момент (и на обозримое будущее) любой ИИ будет рассматриваться крайне ситуативно в зависимости от внешних обстоятельств отношений, включающих участие нейросети. В одних информационно-правовых детерминантах ИИ может рассматриваться как информационная система, в других как поисковая система, в третьих как информационно-телекоммуникационная сеть, а иногда и даже просто как сайт в сети «Интернет».

Сегодня юриспруденция справедливо не признает ИИ субъектом права, тем самым не наделяя искусственный интеллект правами и обязанностями на основании суждения о когнитивной недостаточности данного актора. ИИ всегда объект. В этом смысле можно сказать следующее:

Если в переписке пользователь запрашивает информацию определенного содержания, а нейросеть осуществляет ее поиск и предоставление пользователю, то она вполне может рассматриваться как поисковая система в соответствии с Федеральным законом «Об информации…»

Если переписка с чат-ботом — суть отражение определенных процессов, связанных с обработкой содержащейся в базах данных информации, то ИИ, в соответствии с упомянутым в предыдущем абзаце законом, будет восприниматься как информационная система. Но обмолвимся, что любая языковая модель всегда является информационной системой по законодательству РФ.

Если ИИ создает изображения или видеоролики, например, незаконного содержания, то данный сервис приобретет форму программы для ЭВМ в целях права интеллектуальной собственности или даже как часть информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», в целях уголовного права.

Если искусственный интеллект создан и используется заведомо для несанкционированных уничтожения, блокирования, модификации, копирования компьютерной информации или нейтрализации средств ее защиты, то он будет признан вредоносной компьютерной программой по смыслу ст. 273 УК РФ.

Форма чат-бота, в котором происходит что-то внешне похожее на переписку, никак не влияет на признание происходящего именно перепиской в юридическом смысле.

Забавно то, что после всего написанного выше мы приходим к следующему выводу — в УПК РФ уже есть регламентированная процедура получения доказательств из общения с большой языковой моделью в ст. 164.1 УПК РФ. Все потому что следователем будет проведено изъятие электронных носителей информации с последующим копированием с них информации. В таком случае постановление на производство следственного действия необходимо, если следственные действия производятся по «предпринимательскому преступлению» (ч. 4.1 ст. 164 УПК РФ).

То есть фактор присутствия в ситуации ИИ вообще не играет никакой роли: событие абсолютно аналогично случаю, когда следствию необходимо исследовать поисковые запросы обвиняемого. Если идет следствие по ст. 273 УК РФ или иной статье Уголовного кодекса в случае создания через ИИ запрещенных материалов — точно также изымут электронный носитель компьютерной информации. В общем, иных исходов тут нет.

Дадут ли «переписке» с ИИ какой-то особый режим конфиденциальности? Очень сильно в этом сомневаюсь.

Во-первых, до юридически признанной субъектности искусственному интеллекту еще далеко.

Во-вторых, какая юрисдикция согласится сейчас усложнять своим правоохранительным органам жизнь, а затем введет обязательный судебный порядок получения разрешения на производство следственного действия по сбору информации из ИИ? Это увеличит нагрузку на судей, сделает следственные действия чуть дороже и дольше. Даже если обязательный судебный порядок и введут, то не стоит забывать, что у него всегда есть путь обхода — исключительные случаи, когда проведение следственного действия не терпит отлагательства. Исключительным случаем может быть реальная угроза уничтожения или сокрытия предметов, орудий преступления, а также иных важных доказательств по делу. Представляется, что с цифровыми технологиями всегда есть риск запланированного удаления компьютерной информации, что ощутимо усложнит процесс доказывания стороне обвинения.

П. 5 ст. 165 УПК РФ содержит закрытый перечень следственных действий, которые можно осуществить в исключительных безотлагательных случаях без получения судебного решения. Там ничего не указано про выемки электронных носителей информации, но есть про обыск/выемку в жилище. Таким образом мы получаем ситуацию, когда вне жилища у лица можно изъять электронный носитель без судебного решения, а если он будет в жилище, то можно подвести под «исключительный случай» и осуществить изъятие уже в жилище обвиняемого.

Поэтому в словах Сэма Альмана про особое правовое регулирование переписок с ИИ больше чего-то поддерживающего определенную сферу интересов, нежели сложного, важного и актуального для теории уголовного процесса. А вот в отношении того, что логи общения человека с искусственным интеллектом без каких-либо сложностей можно представить в качестве доказательства — тут генеральный директор OpenAI прав на все 100%.